Рейнхард

[Рейн]

Ясный голос Рейхарда звонко выделялся из пения хора, разносясь эхом под храмовыми сводами. Среди золотых солнечных лучей, пронзивших необъятный зал собора, стояли лучшие люди Империи. Курфюрсты и их свита, рыцари пантеры в сияющих пятнистых плащах, торжественные солдаты императорской гвардии. Не было счёта альтдорфской знати и жрецам, чьи глаза благочестиво возведены к небу.

“Сегодня ты увидишь людей, среди которых твоё место”, – слова отца не выходили из его головы. Пьянящие видения наполняли восторгом мальчика, и он с усилием сдерживался, чтобы не сделать шаг со ступени для хора, навстречу тем, кто пишет историю Империи. Голос его становился громче, и, казалось, мог донестись до небес.

[Рейн]

“Вы сами слышали, как Вальтен, сын кузнеца из Лахенбада, был провозглашён лжепророками воплотившимся Зигмаром! И вы знаете, что мертвец, демонической магией возвращённый к жизни, ныне назван Верховным Теогонистом! Я говорю вам – это не что иное, как злая насмешка Тёмного бога. Великого Обманщика, того, кто ещё зовётся Меняющим Пути. Если мы промолчим – он восторжествует! ” Рейнхард, из проповеди в деревне Браунвурт

Архилектор церкви Зигмара с настороженностью оглядел пол дюжины молодых послушников, бесцеремонно окруживших его. Сейчас корме них и его слуги Орвина, всё время держащегося позади, в храме никого не было, а выражение лиц этих юнцов говорило о том, что они способны пролить кровь.

-Меня желает видеть сам Император, а толпа на площади ждёт моей проповеди. Проклятье, говорите быстрее, - раздражёно проскрежетал жрец, скрывая волнение.

-Они уже слышали проповедь – нашу. Теперь они ждут вашего ответа. Как долго лжеучения будут произносится с трибуны этого собора? Когда архилекторы наберутся храбрости, чтобы вернуть звание Верховного Теогониста законному избраннику? Люди снаружи не будут долго ждать, - злым, ясным и спокойным голосом сказал тот, что был выше остальных. Его жрец знал. Послушник Рейнхард, сын богатого придворного, любимец бывшего Теогонитса. Так вот что это за стайка молодых разжигателей, о которой ему говорили раньше. И без них хватало проблем: со всех концов Империи в столицу стекались дурные вести; вся сокровищница собора ушла на вооружения ордена Грифона, который всё равно требовал больше, и, похоже, это только начало настоящих трудностей.

-Что вы только что сделали?!- архилектор услышал неприятный гул голосов, доносящий через запертые ворота храма, - Прочь с дороги! Хватит с вас беспорядков, вашими стараниями начавшихся в Браунвурте. Молите Зигмара, чтобы Император не обратил на вас внимание.

Он протиснулся между послушниками, угрожающе сжавшими сбитые кулаки, и направился к воротам.

-Трусы и предатели будут гореть в очистительном пламени. Или их найдет нож благочестивого простолюдина. Вы сможете выстоять против гнева толпы… и недовольства знати?- сказал ему в спину Рейнхард, когда тот был уже у выхода.

“Они угрожают мне? Здесь, в соборе Зигмара?! Несколько слов Императору, ожидающему меня сегодня во дворце, и они сами будут гореть в…” Слуга распахнул дверь, и жрец увидел толпу, заполняющую криком площадь. И те слова, что доносились до него, заставили его лоб взмокнуть.

-Когда орден Грифона отправляет новых рекрутов на север? – спросил он дрогнувшим голосом у слуги, неизменно стоявшего за спиной.

[Рейн]

На краю Старого Света, в промёрзших долинах, среди ледяного ветра, Рейнхард наблюдал, как очередной отряд ордена отправляется на неизбежную смерть. Неизбежную не из-за силы врага. Неизбежную потому, что все они без исключенья шли в бой за наживой и славой. Здесь, под неизменно-свинцовым небом ничего этого не было. Рыцари и колдуны пропадали без вести на северных рубежах. И только бесконечный поток новобранцев со всей Империи не давал армии ордена иссякнуть.

От него здесь было мало пользы – он лекарь, а норскийцы не оставляли после себя раненых. Его проповеди заглушал некончающийся ветер. Жаждущие мести за Нордланд солдаты не слышали его, без передышки бросаясь к полю боя. И, конечно же, не возвращались назад.

-Всем кто остался в лагере, командир приказал быть готовыми выдвинутся в поход к рассвету. Брат Рейнхард, брат Бенедикт, и вы все тоже, - раздался голос вестового за спиной.

-Сир рыцарь хочет, чтобы и наши черепа украсили флаги дикарей?- нервно спросил Бенедикт. Рейнхард взвалил уже привычно тяжёлый молот на плечо и тоже посмотрел на вестового. Тот, не колеблясь, ответил:

-Нет, мы отступаем в Страну Троллей. Местному гарнизону нужна помощь, они пишут, что уже треть поселений вымерло от неизвестной хвори. Поэтому нужны вы, и остальные братья.
До лагеря донеслось эхо боевого рога.

-Отряд снова окружен и разбит?

-Нет, брат Бенедикт, протрубили три раза. Они наконец-то взяли Лагуну!

[Рейн]

“Крепкая наковальня не боится молота” Зигмаритская поговорка

Месяц прошел с тех пор, как они прорвались в Страну Троллей. Больше половины отряда погибло от рук норскийских мясников, успевших добраться сюда первыми. Ещё с десяток были убиты тварями, именем которых названы эти земля. А в конце пути их встретили сгнившие поля и болота, переполненные чумными трупами тех, кто пытался скрыться от очистительного огня.

Во время отчаянного прорыва Рейнхард потерял всех пятерых братьев с которыми покинул Альтдорф. Сам он остался жив, но его глаз лопнул от клинка ведьмы-дикарки. Ослепнув от боли и крови, заливавшей лицо, он не смог помочь командиру, когда того разрубил звероподобный воин. И всё же, немногие оставшиеся добрались до цели.

Целитель был необходим местным жителям, это правда. День за днём Рейнхард молил Зигмара о исцелении для чумных крестьян, многие из которых снова вставали на ноги. Излечивались от болезни, чтобы умереть от голода. “Хватит проповедей! Накорми нас, жрец, и мы пойдем за тобой хоть в пасть к демонам!” Эти и похожие слова он слышал каждый день.

На исходе месяца, Рейнхарда, как и всегда, благословил немногочисленных слушателей, собравшихся вокруг его самодельной трибуны. Паства состояла из двух десятков раненых солдат и матерей с детьми, день за днём выслушивавших его речи с трибуны в надежде, что в конце он даст им хоть немного еды. В отчаянной тишине к нему приблизился вестовой, один из немногих переживших прорыв. Он протянул Рейнхарду письмо в кожаном футляре.

В свете закатного солнца блеснула неизвестная ему печать.

[Рейн]

Отрывок о вступлении в гильдию и первой встрече с будущими собратьями.


Охотники.

-А то вы сами не видите, что они были здесь, – угрюмо сказал стражник, кивнув на висельников, качавшихся у ворот. На шеях у них были надеты деревянные таблички с многозначительным словом “hereticus”.

Не став дожидаться новых расспросов, стражник начал взбираться обратно на стену.

-Они решили снять осаду. Если хотите поговорить с ними пока те живы, вам придётся выйти за ворота, - пытался перекричать грохот пушек капитан гарнизона. Почти месяц дикари осаждали Босенфельц с юга, обстреливая его из трофейных пушек. На подкрепление рассчитывать не приходилось, и Рейнхард понимал отчаянный шаг охотников. Значит, действительно стоило немедленно их отыскать.

…Среди едкого дыма от взорванных орудий, который перемешивался с густым речным туманом, вспыхнул выстрел пистоля. Жрец двинулся в ту сторону, мимо злых от голода и усталости ополченцев, всё же обративших остатки мародёров в бегство. На пути ему попадались груды уродливых доспехов, которые недавно называли себя чемпионами Тёмного бога. У каждого из них в шлеме была видна пробоина от ювелирно меткого выстрела.

След из мёртвых дикарей, которые в первый и последний раз встретились с настоящим имперским правосудием, привёл его к реке. В воде и на мосту ещё шло сражение. У самой переправы, привязанный несколькими цепями к стволу мортиры, бился в бессильной агонии вожак мародёров. Из полудюжины пулевых ран поднимался необычный белёсый дым. Над вожаком стояли две высокие фигуры в широкополых шляпах. Один охотник спокойно заряжал пистоль, второй следил за ополченцами, теснящими дикарей в реку.

Сквозь плеск, крики и отвратительное шипение ран вожака, Рейнхард услышал голос охотника:
-Это последняя, седьмая пуля. Откуда вы брали снаряды? Кто доставлял вам провизию? Говори сейчас, иначе я возьмусь за клинок,- выстрел и последующий вопль заглушили остальные вопросы. Инквизитор поправил дулом шляпу, и Рейнхард заметил перстень. Перстень с эмблемой, такой же, как и на письме от настоятеля Орхона.

Когда жрец подошёл ближе, они оба оглянулись.
-Слава Зигмару, я догнал вас. Мне пришлось идти за вами по пятам из Страны Троллей.

Охотники молчали.
-Настоятель передал мне письмо. Он уверял, что вы добились успехов в поисках разносчиков хвори, и что я смогу помочь вам. Я видел результаты вашей работы в десятке селений, вижу их сейчас, и думаю, Орхон не ошибся.

-Ты можешь помочь, жрец. Сделай так, чтобы эта тварь прожила ещё немного,- сказа тот, что держал дымящийся пистоль. И вытащил клинок.

[Рейн]

Оборона Нордланда, первые дни:

[Рейн]

Охота:

[Рейн]

Разговор о вере:

[Рейн]

Бредовый сон :

[Рейн]

В погоне за чумой:

[Рейн]

В ожидании поединка:



Логово Горадиана:

[Рейн]

Встреча с блаженным жрецом, таки получившим подаяние для храма (участники, думаю, помнят:)

[Рейн]

И пока у меня не появилась возможность встретится со старыми боевыми товарищами и поприветствовать новых отважных безымянных онлайн, расскажу о событиях месячной давности. О ивенте, проведённом вместе с Шепардом, в ходе которого полегло не меньше сотни орков:

Месть рыцаря

Раз за разом я возвращался к подножью горы Гунбад, тщетно пытаясь убедить гномьих старейшин в единственно верном решении – завалить как можно больше туннелей внутри этого проклятого места. И каждую ночь после неудачных переговоров меня беспокоили дурные сны, напоминавшие о вернувшихся к жизни мертвецах.



Пока я находился вдали от остальных “путников”, моей опорой в Бесплодных Землях был сир Шепард, неутомимый бретонский рыцарь, заслуживший честь стать воином безымянного отряда. Но со временем я начал замечать, что и его силы начинают истощаться. Вскоре, рыцарь перестал даже разговаривать со мной, погрузившись в собственные размышления.

На исходе месяца, сир Шепард нашёл меня близ гномьего лагеря. С горящим взглядом, он рассказал, что, наконец, отыскал след вожака орков, разорившего со своей стаей владения лорда-отца рыцаря. Мой утомлённый разум не сразу насторожился неожиданностью и маловероятностью такого совпадения, поэтому, без лишних вопросов, я предложил свою помощь.



…Лагерь племени пылал, а гномы-клятвенники с воплями бросались на убегающих орков. Сира Шепарда я встретил у ручья, рядом с мёртвым вожаком. Рыцарь торжественно говорил что-то на бретонском, смотря в сторону едва пробивающегося через серые тучи солнца. Теперь он вновь был похож на того неутомимого служителя Мирмидии, которого я встретил в первый раз при осаде Босенфельца.



 И только ночью, на привале, я узнал от оруженосца сира Шепарда о том, что это был уже пятый “тот самый вожак”. Каждый раз после такой “мести” у его господина появляются свежие силы для новых странствий и сражений.

Не знаю, жив ли настоящий предводитель орков, или пал от руки рыцаря много лет назад. Возможно, такова воля Зигмара, и это Он разжигает в рыцаре новое пламя, позволяя ему сражаться с чудовищами до конца своих дней. Так или иначе, мы оба были готовы вновь отправится в опасные пещеры трижды проклятого Гунбада.

[Рейн]

Ивент Горы и Смерть

Некогда несокрушимый замок Ледяные Оковы, перешедший в руки войнам Кровавого бога.



За минуту до того, как нечестивый алтарь превратился в груду камней.




Во дворце Его Императорского Величества. Триумф безымянных.



Вот так то!

[Ораилин]

хм, маловато описания... и действий не заметно, кого-нибудь убили вообще?